Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследователи не раз подчеркивали детальность, пристальность наблюдения Китса: поэт как будто все рассматривает вблизи, с высоты маленького холмика, а не с небесной высоты, как Шелли. Пространство, окружающее Сатурна, у Китса ограниченно по сравнению с безмерностью горных и небесных просторов вокруг Прометея у Шелли.

«Вещественность», материальность описаний Китса вытекали из стремления к «прекрасной чрезмерности», из желания учиться у «старых мастеров» дару изображать каждое явление со всеми обстоятельствами, его касающимися. Еще в одном из своих ранних писем Китс восторженно хвалил Шекспира за умение сказать все обо всем и не оставить ничего другим. Объемность и полнота изображения представляют важнейшие литературные принципы Китса.

Исследователи заметили также пристрастие Китса к воспроизведению явлений, отличающихся завершенностью, рельефностью. Вместе с тем в его изображении покоя, равновесия, даже скульптурной неподвижности, как мы видели, почти всегда скрыта возможность движения или противоречие, которое может разрешиться только в действии. Статичность, переходящая в движение, запечатленный порыв, застывший жест, стремление, становление, внутренняя противоречивость — вот что придает образам Китса глубину и выразительность.

Мы попытались в кратком обзоре подвести итоги высказанным в работе соображениям о творческом методе Китса и, дополняя эти соображения, подчеркнуть новизну его словесных средств. Уже друзья Китса хорошо чувствовали обновление, заключенное в его поэзии. Хэзлитт противопоставлял стихи Китса банальным виршам классициста Гиффорда. Шелли в споре с Пикоком выдвигал творчество Китса как довод в пользу могущества поэзии. Радикал и борец за свободу слова книгоиздатель Ричард Карляйль ставил Китса рядом с Байроном и Шелли в число поэтов, которые «создали новую эру в литературе».

В полной мере оценить «романтическую революцию в поэзии» можно, только если вспомнить, какой популярностью пользовались произведения эпигонов классицизма, если ознакомиться со средней поэтической продукцией, наполнявшей журналы тех лет.

Новыми у Китса, как и у других романтиков, были лиричность, концентрированная образность, чувственная конкретность, презирающая Ходульную абстрактность классицистических клише.

В качестве единственного примера словесного искусства Китса для наглядной иллюстрации предшествующих положений разберем его сонет, обращенный к одинокой звезде («Bright Star»,). Первый вариант был, вероятно, написан в апреле 1819 г., в период высшего подъема его творчества. В дальнейшем Китс вносил в первоначальный текст ряд изменений и в окончательном виде переписал его 28 сентября 1820 г. на пути в Италию, откуда он уже не вернулся. Поздняя редакция позволяет судить о принципах и идеях Китса в то время, когда его поэтическая деятельность уже фактически кончилась. Не случайно это стихотворение до новейших исследований называли «последним сонетом» Китса.

Сонет выражает как будто только томление и тоску, стремление любящего соединиться со своей милой. Между тем он написан так, что вмещает в себя весь мир, земной и звездный, от сияния одинокого светила, к которому обращено стихотворение, до дыхания возлюбленной. Откровенно чувственная страсть возвышена страданием, готовностью умереть — и сопоставлением поэта с прекрасной звездой.

Та же конкретность, которая характеризует описание спящей возлюбленной, проявляется и в описании звезды, к которой обращается поэт. Несмотря на космический размах описания, включающего даже мировое пространство, в стихотворении отчетливо нарисован зимний ночной пейзаж — первый снег на горах и долинах.

Bright star! would I were steadfast as thou art —
Not in lone splendour hung aloft the night,
And watching, with eternal lids apart,
Like Nature's patient sleepless Eremite,
The moving waters at their priestlike task
Of pure ablution round earth's human shores,
Or gazing on the new soft fallen mask
Of snow upon the mountains and the moors —
No — yet still steadfast, still unchangeable,
Pillow'd upon my fair love's ripening breast,
To feel for ever its soft fall and swell,
Awake forever in a sweet unrest,
Still, still to hear her tender-taken breath,
And so live ever — or else swoon to death.

По свойственной Китсу склонности к драматическим контрастам холод зимы и ночи противопоставлен теплу и нежности любви, безучавше звезды — страсти поэта,