Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

There is a budding morrow in midnight;
There is a triple sight in blindness keen.
(«Sonnet to Homer», ISIS)

Weep no more! Oh! weep no more!
Young buds sleep in the roots white core.
(«Faery Song»,
Ш8)

...to set budding more
And still more later flowers for the bees
Until they think warm days will never cease,
For summer has o'erbrimmed their clammy cells.
(«To Autumn») подарит пчелам. Если один из рельефов греческой вазы Китса изображает многолюдное шествие, он думает о том, как опустел городок, из которого ушли участники шествия. В одном слове нередко содержится целая история. Так например: «The unfooted sea» («Hyperion», III) — это море, на котором еще никто никогда не был; или «un-sceptered hand» («Hyperion») —это рука, утратившая скипетр; или «their murder'd man» («Isabella») — человек, которого они собирались убить.

Эту полнозначность, весомость слова и образа Китс неустанно развивал. Мы видели, что эволюция его стиля за краткие годы творчества поражает быстротой. Период поэтической необузданности, когда Китс больше всего ценил антиклассицистическую свободу словообразования, стихосложения, нагромождения образов, был недолгим (1815—1817). В последние годы он стремится к выработке более простого стиля, к правильной, хотя и оригинальной версификации, к самоограничению. Эту цель преследуют октавы (в «Изабелле»), спенсерова строфа (в «Агнесе»), подражание мильтоновскому белому стиху (в «Гиперионе»), строгие формы сонета и оды.

Чувственность его образов осложняется, проникаясь мыслью и синтезируя данные разных чувств в едином образе: в таких сочетаниях, как «влажный запах цветов» (moist scent of flowers), «душистый мрак» (embalmed darkness), различные свойства предмета восприятием соединяются в единое целое.

Всякий пейзаж, нарисованный Китсом, дается в точно определенном освещении, насыщен запахами, звуками, красками, обладает рельефностью, емкостью, теплотой,— все это благодаря системе взаимодействующих звуковых, осязательных, зрительных, обонятельных, иногда даже вкусовых ассоциаций.

«Синтетический» характер образов Китса представляет художественное претворение идей лондонских романтиков: ассоциативное мышление, считали они, создает многостороннее представление о предмете на основе данных, полученных с помощью различных чувств. Многие стихотворения Китса изображают постепенное развитие представлений, которые обогащаются благодаря ассоциациям. Таков, например, упоминавшийся «Сонет, написанный после прочтения Гомера в переводе Чапмена» (1816). Тема этого стихотворения — открытие нового по этического мира, заключенного в замечательном переводе старинного эпоса. Оно ассоциируется с образами первооткрывателей-путешественников и исследователей неба, астрономов. В заключительном секстете эти образы индивидуализируются, уточняются: перед нами — сперва звездочет, увидевший новую комету, а затем на скалистом утесе возникает завоеватель неведомых морей, гордый Кортес с орлиным взором.

К центральной метафоре стягиваются все остальные элементы поэмы — и «золотые царства» (realms of gold), к которым стремились мореплаватели давних времен, и «западные острова» (western islands), среди которых странствует читатель-поэт. Эстетическое наслаждение и процесс познания приобретают всемирные масштабы. Метафора, постепенно разворачивающаяся, обогащающаяся сравнениями и по принципу ассоциации втягивающая в свою орбиту новые компоненты, которые помогают осмыслению и выявлению новых аспектов первоначально го понятия, становится, таким образом, средством по знания.

Характерный пример поэтического познания, основанного на ассоциативном мышлении, представляет известное описание поверженного титана Сатурна: оцепеневший в немом отчаянии, он вызывает воспоминание о камне, о молчании, о мертвом листе, о безжизненно повисших ветвях, о неподвижном воздухе, о беззвучном ручье, об остановившихся облаках, о раскинувшейся тени. Неподвижность Сатурна еще более подчеркивается описанием огромных, глубоких следов на земле возле него: эти оста навившиеся следы напоминают о закончившемся движении, которое больше не возобновится. Фантастический образ становится воплощением печали, поражения, без надежности.

Этот величественный образ превосходно раскрывает особенности стилистической системы Китса.

адмирал ххх 2