Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

СТИХИ КИТСА В РУССКИХ ПЕРЕВОДАХ

Что стать земле навек цветущим садом.

1816, Перевод А. Покидова

КУЗНЕЧИК И СВЕРЧОК

Вовеки не замрет, не прекратится
Поэзия земли. Когда в листве,
От зноя ослабев, умолкнут птицы,
Мы слышим голос в скошенной траве
Кузнечика. Спешит он насладиться
Своим участьем в летнем торжестве,
То зазвенит, то снова притаится
И помолчит минуту или две.

Поэзия земли не знает смерти.
Пришла зима, в полях метет метель,
Но вы покою мертвому не верьте:
Трещит сверчок, забившись где-то в щель.

И в ласковом тепле нагретых печек
Нам кажется — в траве звенит кузнечик.

1816,Перевод С. Маршака

МОРЕ

Шепча про вечность, спит оно у шхер.
И вдруг, расколыхавшись, входит в гроты,
И топит их без жалости и счета,
И что-то шепчет, выйдя из пещер.

А то, бывает, тише не в пример,
Оберегает ракушки дремоту
На берегу, куда ее с излету
Последний шквал занес во весь карьер.

Сюда, трудом ослабившие зренье!
Обширность моря даст глазам покой.
И вы, о жертвы жизни городской,

Оглохшие от мелкой дребедени,
Задумайтесь под мерный шум морской,
Пока сирен не различите пенья!

1817

ИЗ «ЭНДИМИОНА»

Прекрасное пленяет навсегда.
К нему не остываешь. Никогда
Не впасть ему в ничтожество. Всё снова
Нас будет влечь к испытанному крову,
С готовым ложем и здоровым сном.
И мы затем цветы в гирлянды вьем,
Чтоб привязаться больше к чернозему
Наперекор томленью и надлому
Высоких душ; унынью вопреки
И дикости, загнавшей в тупики
Исканья наши. Да, назло пороку,
Луч красоты в одно мгновенье ока
Сгоняет с сердца тучи. Таковы
Луна и солнце, шелесты листвы,
Гурты овечьи; таковы нарциссы
В густой траве, так под прикрытьем мыса
Ручьи защиты ищут от жары;
И точно так рассыпаны дары
Лесной гвоздики на лесной поляне.
И таковы великие преданья
О славных мертвых первых дней земли,
Что мы детьми слыхали иль прочли.

1817, Перевод В. Пастернака

О, если только оборвется нить
Существованья, прежде чем дано
Страницам, словно житницам, вместить
Бессчетных мыслей зрелое зерно,
И если мне, в безмолвный час ночной
Глядящему в небесный светлый лик,
Не суждено душой прочесть земной
Высоких тайн провидческий язык,
О, если беззаветный зов любви
Моей рассеет время без следа,
И если увидать глаза твои
Мне больше не придется никогда, —
Тогда в огромном мире на краю
Бесславья и бессилья я стою.

1818, Перевод С. Сухарева

РОБИН ГУД

ДРУГУ

О, тех дней простыл и след,
Каждый час их стар и сед,
Ссохся, сгорбился, поник,
Втоптан в землю каждый миг.
Север воет, север жжет,
Листья наголо стрижет —
Под былым шатром лесным
Бушевало много зим,
Где когда-то жил народ
Без налогов и забот.
Тихо, тихо, тишина,
Тетивы молчит струна —
И ни друга, ни дружка, й ни рога, ни рожка,
Ни полночной кутерьмы,
Лишь притихшие холмы.
Не разносит больше эхо
Разухабистого смеха,
Шуток крепче кулака
Из лесного тайника.
Если солнце в вышине
(Или ночью при луне) —
Обыщите каждый куст —
Наш веселый Шервуд пуст.
На июньский сочный луг
Робин Гуд не выйдет в круг,
И не будет Джон-буян
Колотить в порожний жбан,
По дороге подхватив
Старой песенки мотив,
Лишь бы только как-нибудь
Скоротать зеленый путь
И в таверне «Весельчак»
Выпить эля на пятак.
Уж не сыщешь днем с огнем
Тех подтянутых ремнем
Шалопаев и повес,
Что скрывал Шервудский лес.
Лес исчез и люд пропал —
Если б Робин вдруг восстал
И его подружка тоже
С земляного встала ложа —
Сжал бы Робин кулаки,
Спятил Робин бы с тоски:
Здесь он жил в лесной тени,
А теперь считал бы пни —
Все дубы пошли на верфь,
Их на море гложет червь.
Мариан рыдала б громко: