Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ. «КАНУН СВЯТОЙ АГНЕСЫ», ОДЫ, «ЛАМИЯ»

«Ламия» — поэма о тягостной неопределенности, о нерешенных и, по ощущению Китса, неразрешимых противоречиях в сознании человека и поэта. С нашей точки зрения, поскольку эта не определенность воплощена в образе Ламии, она наносит непоправимый ущерб поэме, как художественному целому. Слишком двойственно отношение автора к Ламии: с одной стороны, с нею связываются излюбленные поэтические символы Китса (луна, звезды), но, с другой — она змея и вызывает отталкивающие ассоциации.

Противоречивость облика Ламии, двусмысленность поэмы в целом отражают душевное смятение, овладевшее Китсом к середине 1819 г. Сомнения, придававшие такую драматическую силу одам, становятся препятствием при создании сюжета, характеров, системы символов. Когда лирика од сменяется повествованием, герои которого должны взаимодействовать друг с другом и своим окружением, неуверенность поэта оказывается разрушительной.

Быть может, именно эта неуверенность автора породила такое большое число взаимно противоречивых толкований. К приведенным выше добавим, что часть критиков склонна видеть в «Ламии» только отзвук душевной драмы Китса: влюбленный поэт знал о своей неизлечимой болезни и понимал, что умрет, не дождавшись счастья. Поэтому любовь, смерть и страдание прочно ассоциируются в его сознании. Отсюда трагизм «Ламии».

В этом предположении есть доля истины. В стихах молодого поэта должны были сказаться его личные обстоятельства. Но нельзя искать объяснения поэмы в них од них. Между тем именно так поступали критики под влиянием первых почитателей Китса, прерафаэлитов. В соответствии с собственным мироощущением последние рассматривали тяжелые переживания поэта, отразившиеся в его стихах, как проявление болезненного культа страдания и смерти. Так же толковали они и перекликающуюся с «Ламией» балладу «La Belle Dame sans Merci».

Такое толкование опровергается другими произведения ми его последнего творческого года, а также его письмами, мужественными, спокойными, часто шутливыми. Состояние человека, который в 23 года оказывается перед лицом неминуемой смерти, теряя славу и любовь, не может не быть трагическим и не может не проявиться в его стихах. Но это еще не делает его выразителем болезненных, декадентских чувств. Поэты и художники эстетских направлений прочли Китса так, как им хоте лось прочесть, не учитывая сложности его идейных исканий. Между тем неудовлетворенность миром воображения и его иллюзорностью побуждает Китса обратиться к миру людей. Он знает, что истинный поэт должен найти «красоту во всех явлениях» (beauty in all things), т. е. в жизни со всеми ее крайностями низменного и возвышенного, но для этого надо было приблизить­ся к реальной действительности.

Последние месяцы своей творческой работы Китс стремился к этому, пробуя разные жанры — драматургию, сатиру, эпос. Однако до конца реальность остается в его восприятии «потоком грязи, который уносит его душу в ничто», и опыты его остались незавершенными.

Одновременно с «Ламией» Китс с помощью своего друга Брауна (у которого он поселился после смерти бра та Тома) пишет трагедию «Оттон Великий» («Otho the Great»). Замысел поэта самый честолюбивый. Он хочет добиться такой же революции в драматургии, как обожаемый им Кин в актерском искусстве.

Само собой разумеется, революция в драматургии для Китса связана с Шекспиром. Но в драме ему оказывается гораздо труднее следовать примеру своего учителя, чем в лирике или поэмах. Субъективность романтического поэта, недостаточность жизненного опыта мешают искусству перевоплощения, которое он вслед за Хэзлиттом считал необходимым для театра.

Китс идет в значительной мере по линии внешней. Он заимствует у Шекспира прежде всего отдельные ситуации: в начале пьесы германский принц Лудольф возвращается победителем из похода, как Клавдий в комедии «Много шума из ничего». Переодетый и замаскированный, он, как Постум из «Цимбелина», совершает героические подвиги.

Некоторые персонажи трагедии Китса повторяют героев Шекспира. Отец Лудольфа, император Оттон, так же как король Дункан («Макбет») являет образец доброго и великодушного государя; отношения его с сыном сходны с отношениями Генриха IV и его наследника, будущего Генриха V; главный злодей пьесы — герцог Конрад — наделен чертами Яго и Ричарда III.

Формальное влияние Шекспира чувствуется также в обилии лексических «шекспиризмов», отчасти просто заимствованных, отчасти построенных по его принципу смелой ассоциативной метафоры.