Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

1818 ГОД: «ИЗАБЕЛЛА» И «ГИПЕРИОН»

Обозреватель из «Blackwood's Edinburgh Magazinе» беспощадно издевался над «спокойным, невозмутимым, слюнявым идиотизмом «Эндимиона» и советовал «Джонни ...вернуться к своим склянкам и пилюлям». В таком же смысле высказались и журналы «The-Quarterly Review» и «The British Critic». Менее всего это была литературная оценка: рецензенты не отказывали Китсу в таланте, но считали его жертвой ученичества в «школе кокни». Этой презрительной кличкой реакционные критики заклеймили группу Хента. Под «кокни» обычно разумели лондонских обывателей из низших кругов общества, самоуверенных, необразованных, с вульгарными манерами, вкусами и речью. Обозначая так кружок Хента, обозреватели недвусмысленно намекали на «плебейское» происхождение литераторов-радикалов, на отсутствие у них классического образования, на «низменность» их политических и художественных симпатий. Истинной причиной бешенства реакционной печати была общественная смелость радикалов, вызов, брошенный ими господствующей идеологии и религиозной ортодоксии, независимость и свобода их нравственной позиции и приверженность новым, революционным для того времени методам в поэзии и критике.

Первая из серии статей под названием «Школа кокни в поэзии» появилась в «Блэквуде» еще в октябре 1817 г.; четвертая из них (август 1818 г.) была целиком посвящена «Эндимиону». Рецензент одинаково возмущался стилистическими и политическими принципами молодого автора. Он особенно негодовал по поводу вступления к третьей книге поэмы, где Китс говорит о несносном иге правителей, которые уничтожают «спелые золотые колосья надежды» и «сочные зеленые пастбища» своих подданных, возносятся над ними, несмотря на свое полное ничтожество (their tiptop nothing), под опьяняющие звуки труб, криков, барабанов и пушек («Endymion», III, 1-18).

Продолжая свой поход против «кокни», «Блэквуд» за шесть лет написал в общей сложности 35 издевательских статей.

В этом непристойном потоке грубой ругани была лишь одна крупица истины: реакционные журналисты правильно уловили идейное единство своих врагов и неразрывную связь между их политическим и литературным радикализмом. Неправомерна навязанная кружку Хента кличка «кокни», но само наличие группы, содружества не вызывает сомнения. Отбросив проникнутое классовой и политической ненавистью прозвище «кокни», я буду именовать Хента и его друзей «лондонцами» или «лондонскими романтиками», поскольку творчество их неотделимо от Лондона, где они в отличие от других писателей романтизма, лишь временами живших в столице, провели всю свою жизнь.

Ни самоотверженный уход за больным братом до смерти его 1 декабря 1818 г., ни оскорбительная критика не отвлекли Китса от напряженной творческой работы, от мыслей о своем призвании. «Похвала и порицание могут произвести лишь беглое впечатление на человека, которого любовь к прекрасному делает суровым критиком собственных произведений»,— писал Китс своему издателю. Нападки заставили его вновь продумать свое место среди радикалов. Он сочувствовал идейной программе группы Хента, но справедливо считал, что на ее основе невозможно создание общезначимого искусства, о котором он мечтал. В своих поэтических обобщениях Китс выходит далеко за пределы идей радикальной интеллигенции его дней. Преодоление узости этих идей было, однако, возможно и в другой, более действенной форме. Достаточно вспомнить Шелли и его прозрение в будущее или Байрона, воплотившего проблемы своего века с силой, которая сделала его поэтом все мирного значения.

У Китса политические эмоции выливаются в эстетическую критику современности, в построение своего рода «эстетической утопии», противостоящей реальным формам общественного бытия. Он готов «спрыгнуть в Этну для общественного блага», но не находит в окружающей его действительности места для такого подвига. «По правде говоря, нет ничего мужественного или честного в нашем правительстве. Есть в стране несколько безумцев, которым очень хотелось бы быть обезглавленными ради шума (for the sake of eclat); есть много таких как Хент, которые в силу определенного вкуса хотели бы, чтобы дело шло иначе; есть и много таких, как сэр Питер Бардет, которые любят председательствовать на политических обедах, но нет никого, кто был бы готов в безвестности пострадать за свою родину. Мотивы самых худших людей — корыстолюбие, самых лучших — тщеславие». Китс сожалеет о нарушении тех естественных связей, при которых люди помогают друг другу и «каждый смертный может стать великим, а человечество, вместо того чтобы быть подобным Широкой равнине, поросшей кустарником и редкими дубами или соснами,