Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

1818 ГОД: «ИЗАБЕЛЛА» И «ГИПЕРИОН»

Так своеобразно проявилось характерное для творчества Китса противоречие: когда он пытается подойти к изображению реальных жизненных отношений, он в «Изабелле» дает только «чистоту и совершенство чувства», противостоящего злобной расчетливости окружающих. Когда же, почувствовав свое неведение людских дел, он вернулся к поэтическим абстракциям, он наполнил их скорбью своей современности.

«Гиперион» не доведен до конца не только потому, что Китсу «надоели мильтоновские инверсии», как он писал Рейнольдсу, а потому, что мировоззрение Китса не соответствовало широкой концепции исторического движения. «Гиперион» задуман как произведение оптимистическое, утверждающее непрерывное совершенствование человечества в ходе его эволюции. Между тем Китс приводит к заключению, что всякие новые успехи человека порождают новые бедствия, что они одни неизменны, что немногие Сократы бессильны исправить мир, ибо его природа не допускает такого рода совершенствования. Пессимизм этой концепции противоречит замыслу «Гипериона».

Поэма вызвала очень противоречивые оценки, от восторженных (Байрон, например, говорил, что «Гиперион» «внушен титанами») до пренебрежительных, подчеркивающих незавершенность поэмы и ее «книжное» происхождение. Столь же противоречивы и ее толкования. Одни исследователи утверждали, что в поэме изображены события французской революции 1789 г. и смена феодального строя буржуазным. Другие видели в ней отражение вечных, вневременных проблем. Спорят и по поводу источников поэмы.

В споре по поводу замысла «Гипериона» наиболее верной представляется точка зрения английского ученого Мьюира: соглашаясь с критиками, подчеркивающими обобщающее философское значение поэмы, он в то же время указывает и на ее конкретно историческое содержание: «она не являет собой аллегории французской революции, но ее созданию способствовал революционный климат эпохи». Мьюир спорит и с толкованием Кольвина и других исследователей, которые видят в «Гиперионе» «низвержение более древней и примитивной рели­гии и замену ее более гуманным учением», и в то же время с такими критиками, как Колдуэлл, который совершенно отрицает прогрессивную историческую концепцию «Гипериона».

По мнению Мьюира (и здесь он отчасти сходится с КолдуэЛлом), свергнутые титаны уступают место новым богам не потому, что они порочны, а потому, что идущий им на смену Аполлон — это поэт, берущий на себя скорбь всего человечества и благодаря этому приобретающий божественную сущность, живую душу. Как говорит сам Аполлон, «огромность знания делает меня богом. Имена, деяния, седые легенды, страшные события, восстания, величие, властные голоса, муки, создание и разрушение — все это изливается в пещеры моего мозга и обожествляет меня».

Многочисленные источники, использованные Китсом и подвергнутые у него чрезвычайно радикальной переработке, показывают, что его произведения возникали в результате длительного и сложного процесса, в ходе которого воображение поэта подчиняло своей общей задаче самые разнообразные элементы.

Вся поэма представлет собой откровенное подражание поэме Мильтона: Китс не раз заявлял о том, как много и тщательно он изучает автора «Потерянного рая». Еще Мильтон сравнивал своих падших ангелов с титанами, и Китс воспользовался его сравнением. Описание поверженных титанов и их военного совета, открывающее вторую книгу, напоминает сцену в аду, с которой начинается поэма Мильтона. Хотя замысел поэмы — история грандиозной «войны миров» — заимствован, поэт сумел и здесь сохранить самостоятельность: используя характерные мильтоновские приемы повторения слов, инверсии — постсубстантивное положение прилагательных — эллиптические усеченные конструкции, пространные уподобления, ученые аллюзии, он вместе с тем избегает тяжеловесности, перегруженности, латинизированного синтаксиса, характерного для мильтоновского стиха. Влияние Мильтона выступает в сложном переплетении с влиянием Шекспира, как, например, в описании Сатурна, вдохновленном образом короля Лира.

Не меньшее значение, чем литературные источники, имели непосредственные переживания Китса, его восторженное восприятие мрачной красоты шотландских гор. Во время своего путешествия на родину Бернса летом 1818 г. он уже носился с мыслью о «Гиперионе», и воспоминания о горных ущельях, пещерах, скалах, долинах откладывались в его памяти, ассоциируясь с возникающими в его сознании образами.