Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

РАННИЕ ГОДЫ И РАННЕЕ ТВОРЧЕСТВО

Началу работы над поэмой предшествовал длительный подготовительный период. Намеки на Луну и Эндимиона, сходные с принятыми в поэзии Возрождения мифологическими реминисценциями, встречаются уже в стихах 1816 г. (например, в стихотворении «Я стоял на маленьком холме», в котором Ките говорит о «нежной повести об Эндимионе и Цинтии»). Во время длительного вынашивания замысла поэмы целеустремленное изучение творчества старых поэтов не могло не повлиять на воплощение этого замысла.

Большинство исследователей поэмы называет ее подражательной, но считает невозможным установить один определенный источник. Указывают на «Венеру и Адониса» Шекспира, чапменовского Гомера, «Человека на Луне» и «Эндимиона и Фебу» Дрейтона, «Эндимиона» Лили, «Пастушеский календарь» Спенсера.

Разноречивые толкования исследователей показывают, что «Эндимион» не имеет единого источника, но поэма в целом пропитана духом елизаветинских поэтов, свойственным им толкованием античных мифов. Китс избрал миф о любви богини Луны и смертного, потому что увидел в этом мифе образное воплощение идеи о стремлении поэта к идеалу красоты.

Искания влюбленного в Луну Эндимиона — это ступе ни, по которым должен пройти поэт, перед тем как ему раскроется высшая красота, являющаяся одновременно блаженством и истиной. «Прекрасное есть радость навеки, очарование его возрастает, оно никогда не обратится в ничто, но всегда будет хранить для нас тихий приют и сон, полный сладких видений, здоровья и спокойно дыханья... несмотря на отчаяние, несмотря на бесчеловечную редкость благородных сердец, несмотря на мрачные дни, на все нездоровые и темные пути, созданные для наших исканий,— да, несмотря на все — видение красоты снимает покров мрака с нашей души», Назначение красоты, таким образом, заключается в том, чтобы показать страдающему человечеству путь к «радости навеки». Идеал всеисцеляющей красоты у Китса воплощен в Луне. Такое понимание идеала, проявлением которого является все сущее, показывает приобщение Китса к платонической философии, широко распространенной среди поэтов и мыслителей эпохи Возрождения.

Возрождение эстетики Платона, его представления о прекрасном как вечной идее, не тождественной ни одному отдельному предмету и предшествующей своим конкретным проявлениям, было частью возрождения античности, характерного для западноевропейской культуры XIV— XVI ВВ.

Итальянские гуманисты развивали учение Платона, в частности его теорию о прекрасном как особой надматериальной категории, связывая ее со своими идеалами духовного расцвета личности.

Из Италии идеи о возвышенности прекрасного проникли и в литературу английского Возрождения. Этими идеями пропитана «Защита поэзии» сэра Филиппа Сиднея (1578—1580).

С замечательным, хотя и наивным, красноречием он доказывает превосходство поэта над философом: «Философ показывает нам путь, он предупреждает нас о подробностях, о скуке, ожидающих нас в пути, а также о приятном отдыхе, когда путешествие будет окончено... Между тем поэт не только показывает нам дорогу, но и дает такую чарующую перспективу ее, что увлечет любого человека... Он не начинает с туманных дефиниций, вследствие которых комментарии пятнают поля, а сомнения наполняют память. Он приходит к вам со словами, расположенными с восхитительной симметричностью... по правилам пленительного искусства музыки». В доказательство того, что поэзия является носительницей «истинного учения», Сидни напоминает, что ее «глубоко чтил сам Платон», хотя и изгнал поэтов из республики будущего.

Высокое понимание назначения поэта, творца «идеальной» красоты, характерно для английских писателей XVI—XVII вв., противопоставлявших культ красоты узости средневекового мировоззрения.

Философия платонизма оказала бесспорное влияние и на писателей романтической школы. Кольридж, Вордсворт, Шелли, Ките в разной степени и в разной форме отдали ей дань. «Идеальная» красота у Шелли превращается в «интеллектуальную красоту», свет которой, подобно туману, рассеявшемуся над горами, или музыке ночного ветра... дает благо и истинность беспокойному сну жизни».

Однако из этой идеалистической концепции Шелли делает революционные выводы: «Никогда радость не освещала мое чело, не внушая мне надежды, что ты (интеллектуальная красота.— II. Д.) освободишь мир от мрачного рабства». («Гимн интеллектуальной красоте" - «Hymn to Intellectual Beauty», 1816).