Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

РАННИЕ ГОДЫ И РАННЕЕ ТВОРЧЕСТВО

Конкретность, зримость описания служат утверждению мысли о вечности красоты, той, что живет в самом обычном и как будто неприметном. В этом сонете голос самого Китса окреп и зазвучал в полную силу. Уже здесь поражает богатство образов, передающих чувственное богатство природы.

На первой странице в сборнике молодого поэта значилось «Посвящение Ли Хенту» («Dedication to Leigh Hunt Esq.», 1817). «Величие и очарование покинули мир, ибо, выходя ранним утром, мы не видим курящегося венком фимиама, поднимающегося к востоку, навстречу улыбающемуся дню, не видим толпы нимф, нежноголосых, молодых и веселых, приносящих в плетеных корзинах колосья, розы, гвоздики и фиалки, чтобы украсить алтарь Флоры в дни ее раннего мая».

В этом сонете еще присутствуют характерные для юно го Китса «сладкие» эпитеты (нежный — soft, улыбающийся — smiling, приятный — pleasant,) но в нем появляются и особенности его зрелого творчества: подчинение множества образов единому настроению — скорби об утрате «величия и очарования». Характерно, однако, что о «величии» Китс почти не вспоминает. О нем он написал позднее. В юности же его ностальгические сожаления посвящены одному «очарованию». Он с восторгом описывает Грецию как весну мира; «раннее утро», и «ранний май», и «юные нимфы», и весенние цветы, и молодая Флора.

Сонет предвосхищает одну из главных мыслей зрелого Китса: красота покинула землю; ее приютом была в дни прошлого Греция, поэтому греческие литература, мифология, искусство — хранилища вечной красоты.

3

В начале 1817 г. Китс познакомился с художником Б. Р. Хейдоном. Он оказал на молодого поэта влияние, вскоре вступившее в противоречие с влиянием Хента, который все более кажется Китсу поверхностным и несерьезным. Между тем Хейдон носился в те годы с грандиозными планами. Он хотел произвести революцию в британской живописи, освободить ее от академической рутины дать ей высокое религиозно-этическое содержание. Осуждая легкомыслие Хента, расходясь с ним и его друзьями в своем отношении к христианству, Хейдон, однако, был близок им своим неприятием буржуазной идеологии. Китса он поразил одержимостью искусством, стремлением к воплощению великих замыслов, В исполнении Хейдон не смог подняться до уровня своих замыслов. Но об этом Китс не мог знать тогда. Хейдон уверовал в талант начинающего поэта, поддержал его веру в себя и в величие искусства, познакомил с античными скульптурами, вывезенными Эльгином из Парфенона, и вместе с ним читал Шекспира, комментируя обсуждая чуть ли не каждую строчку. Греческие скульптуры, а еще больше «великие елизаветинцы» открыли Китсу Древнюю Грецию, определили его представление о гармонии жизненного уклада греков и их искусства. Поэты английского Возрождения — Шекспир, Марло, Бен Джонсон, Дрейтон, Лили, Флетчер стали посредниками между Китсом и античностью. Значение их было тем более велико, что читать древних авторов в оригинале Ките не мог: греческого языка он не знал, а латынью владел слабо.

Указывая Китсу путь творческих исканий его ученических лет, открывая ему чувственную красоту мира, писатели Ренессанса «открыли» Китсу и античность. Помимо формального влияния они сыграли огромную роль в эволюции эстетических принципов Китса, в приближении его к осмыслению противоречия между искусством и современной поэту жизнью. Первым крупным произведением, в котором отразилось это понимание, явилась поэма «Эндимион».

Китс работал над нею дольше, чем над всеми другими своими произведениями (апрель — ноябрь 1817). В течение этих месяцев он жил затворником далеко от Лондона, объясняя свое добровольное заточение желанием творческой независимости. Он неодобрительно упоминает о претензиях Хента на положение мэтра по отношению к нему, Китсу. Он заявляет, что не хочет быть ни его учеником, ни учеником кого бы то ни было другого. «Я отказался от приглашения Шелли, чтобы сохранить нескованной свою свободу». «В «Эндимионе» я прыгнул головой вниз в море и потому лучше ознакомился с глубинами, зыбучими песками и скалами чем, если бы я оставался на зеленом бережку, наигрывал бы на глупой дудке и услаждал себя чаем и приятными советами».

В этот период Китс признает одного учителя - Шекспира: нет ни одного письма, в котором бы Китс не выражал благоговейного восхищения его гением, не противопоставлял бы его Хенту. Последний «был против идеи о большой поэме», но он неправ, «ибо длинная поэма - испытание вымысла, который, по-моему, путеводная звезда поэзии, подобно тому, как фантазия — ее паруса, а воображение — руль».

viagra for young men