Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

РАННИЕ ГОДЫ И РАННЕЕ ТВОРЧЕСТВО

Пусть она сохранит свою душу, гордость, свободу — а не тень свободы... Не дай мне увидеть, как Свобода, завещанная патриотом, великая в простом одеянии, угнетена пурпуром двора, как она склонила голову и готовится умереть»... («К надежде» — «То Норе», 1815).

Идея и форма этой оды, вплоть до размера (героического двустишия), заимствованы у Томаса Кэмбелла, автора описательной поэмы «Удовольствия надежды» («Тhe Pleasures of Hope», 1799). Он же повлиял на характерную для стихотворения Китса персонификацию абстрактных понятий, и банальное противопоставление Надежды и Мечты «путаным путям жизненной суеты», и абстрактные поэтические эпитеты, вроде «эфирный бальзам», «божественное влияние», «небесное сиянье», «одинокий очаг», и избитые метонимии — «подлый пурпур двора».

Правда, Китс даже в этом раннем стихотворении оставляет позади своего предшественника: звезда, которая «золотит яркую вершину мрачной тучи, освещая вдали полускрытое лицо неба», не встречается в поэзии Кэмбелла. Двойной эпитет «яркоглазая надежда» (bright-eyed hope) тоже предвещает искусство эпитета, которым впоследствии так овладел Китс.

В целом, однако, ода «К надежде» показывает, что на ранней стадии развития Китса влияние литературы Возрождения преломлялось через воздействие предромантических авторов. В меланхолическом тоне, далеком от «елизаветинцев», написан, например, сонет к Байрону («То Byron», 1814): «О, Байрон! Как сладостно-печальна твоя мелодия, располагающая душу к нежности, как если бы кроткая Жалость с непривычной силой коснулась своей лютни, а ты, присутствуя при этом, уловил эти звуки и не позволил им умереть». Сонет кончается трогательным призывом: «Так пой же, умирающий лебедь, повторяй волшебную повесть, повесть сладкой печали». Унылая чувствительность, выраженная в подборе сентиментальных штампов: «жалобная лютня» (plaintive lute), "волшебная повесть» (enchanting tale), «нежная жалость» (soft Pity),— характерна для раннего творчества Китса.

2

Огромное значение для первого сборника Китса имело сближение с Ли Хентом и всем его кружком. В ряде работ, посвященных взаимоотношениям этих поэтов, делается вывод, что Хент оказал на своего младшего друга сильное, но тлетворное влияние, заразив его стремлением к экспериментаторству, недостаточно внутренне мотивированному, и небрежностью в области версификации. Мы увидим далее, что эти соображения не лишены основания. И все; же ученичество у Хента сыграло в жизни Китса роль в целом положительную, так как помогло ему избавиться от поэтических штампов XVIII в. и по-новому раскрыло для него поэзию Возрождения. Под влиянием неустанных уроков Хента Китс начинает понемногу освобождаться от восприятия «елизаветинцев» через посредничество сентименталистов и предромантиков. Знакомство поэтов состоялось, как мы знаем, осенью 1816 г., но Хент занимает мысли Китса уже в начале 1815 г. Сперва, как политический деятель, критик, автор стихотворения «Пир поэтов» и «Повести о Римини», затем как друг и руководитель.

Характерен, например, сонет «Написанный в день, когда мистер Ли Хент покинул темницу». Он хорошо показывает связь политических и литературных взглядов Китса, почитателя Хента и его журнала, но стилистически еще свободного от его влияния. Китс говорит, что Хент был заточен за правдивые слова о власти, однако и в заключении «бессмертный дух» узника был свободе, ибо «он пребывал в чертогах Спенсера, срывая волшебные цветы, и со смелым Мильтоном летал через воздушные поля...» («Written on the Day that M. Leigh Hunt Left, son», 1815).

Расплывчатый республиканизм, негодование по поводу преследований свободы слова, соединяется с верой в то, ito поэт, пренебрегая внешним угнетением, «витает в чертогах » Спенсера и Мильтона. Банальности мысли соответствует банальность фразеологии, изобилующей такими клише поэзии XVIII в., как «бессмертный дух», «любимцы величия» (minions of grandeur).

Весь сонет в целом выражает восхищение молодого Китса поэтической и гражданской деятельностью Хента Его взгляды находят воплощение в стихотворении Хента "Пир поэтов», в котором тот критикует классиков и с воодушевлением отзывается о мастерах Возрождения — Спенсере, Шекспире, Бомюнте, Флетчере, а также о Данте, Петрарке и Аристотель. Репутация Попа, утверждал Хент, будет уменьшаться по мере того, как любители поэзии ближе познакомятся с его великими предшественниками и с принципами музыкальной красоты вообще.