Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

РАННИЕ ГОДЫ И РАННЕЕ ТВОРЧЕСТВО

Колебания Эндимиона между земной и небесной любовью разрешаются тогда, когда он узнает, что индийская девушка и его Цинтия — одно. Он вознесен на небеса и причислен к лику бессмертных. В духе неоплатонической философии Возрождения любовь оказывается главной силой, способной привести к познанию истины и красоты. Китс внес в это толкование дополнительный гуманистический смысл: в своей ренессансной обработке греческий миф помогает Китсу решить вопрос, волновавший его всем протяжении его краткого творческого пути,— вопрос об отношении поэта к миру.

Свойственное древним грекам наивное обожествление стихий, осложненное неоплатонизмом ренессансной символической интерпретации, мифа, у Китса выливается в искание красоты последовательно в мире природы, чувства и, наконец, деятельной гуманности. Воспринятый через Возрождение светлый мир древности становится для Китса идеалом, противостоящим обыденной жизни. Воздействие Возрождения на «Эндимиона» в отличие от ранней лирики не исчерпывается формальным влиянием, но имеет творческий характер.

4

Вопрос о задачах поэта, об отношении поэта к действительности поставлен уже в первой книге поэмы. В ответ на слова Эндимиона о прекрасной, явившейся ему, и об исканиях, которым он хочет посвятить себя, его сестра Пеона говорит: «Как воздушна мечта, если она еще воздушнее, чем то ничто, что порождает ее! Зачем же пятнать доверенное нам сокровище высокой и благородной жизни такими болезненными мыслями? И все из-за мечты?» Эндимион вначале поясняет сестре, что искания его устремлены к важнейшей силе (the chief intensity), которая заключена в любви и дружбе. Но в конце своего пути он испытывает горькое разочарование: «Я стремился к пустоте, любил пустоту, ничего не видел, не чувство-вал, кроме мечты. О, я согрешил против любви, против неба, против всех стихий, против связей смертных друг с другом... против собственной славы вступила в заговор моя душа: свою повесть я повторю детям и раскаюсь... ушли и миновали все туманные фантазии. Простите, пустынные пещеры и гигантский ропот воображаемых мо рей! Нет, никогда воздушные голоса не заманят меня на берега запутанных чудес» («Endymion», IV). Символика поэмы раскрывает понимание задач поэта у Китса: жизнь и творчество должны быть устремлены к идеалу красоты, но искать его нельзя: в заоблачных сферах — красота на земле. Поэтом великих свершений станет только тот, кто будет искать ее в мире «несчастья, разбитых сердец, боли, страдания и угнетения».

Такое гуманистическое понимание призвания поэта у самого Китса вступило в противоречие со стремлением оградить свое искусство от серости современной жизни Но, перед Эндимионом такая дилемма не вставала: идеальная и реальная красота в прекрасной Греции оказались тождественными.

Эндимион, ищущий Луну, имеет много общего с героем Новалиса Генрихом фон Офтердингеном, мечтающим о голубом цветке. Оба они стремятся стать частицей прекрасного мирового целого, добиться ощущения единения с ним (a state of oneness). Стремление это настолько сильно, что вытесняет в них все личные и индивидуальные особенности, не оставляя ничего, кроме самого стремления.

Характер Эндимиона лишен отчетливости. Он выступает как олицетворенный миф, как воплощение гармонического прошлого. Греция, воспринятая через посредство поэтов английского Ренессанса, рисуется Китсу царством Цинтии, средоточием счастья. В отличие от Байрона и

Шелли, у которых Греция вызывает представление о подвигах во славу свободы, для Китса античность окрашивается в элегические тона и будит воспоминания об yшедшей красоте, ныне достижимой только в воображении. Поэтому его Эндимион, воплощая расплывчатые мечтания автора, оказывается персонажем слабым и недостаточно определенным.

Греция Китса не спартанская Греция, идеал французских революционеров. Но это и не Греция Винкельмана, с его концепцией классической нормы красоты. Вместе с тем в противоположность Шиллеру и Гете Китс не рассматривает создания греческого искусства как образцы для собственной поэзии. Непосредственного влияния античная литература (в отличие от греческой скульптуры) на Китса не оказала. Греция, которую воспевает Китс, перенесена из поэзии Возрождения и отражает все особенности последней: необузданную яркость, чрезмерность, чувственную смелость, символичность. Характерным примером ренессансной трактовки античности является перевод Гомера, сделанный Чапменом,— перевод «громкий и смелый», по выражению Китса, передающий гекзаметры размером старинных английских баллад.