Н.Я. Дьяконова
проза Д.Китса жизнь и творчество поэта
Введение
Английский романтизм (общая характеристика)
Ранние годы и раннее творчество
1818 год: «Изабелла» И «Гиперион»
Последние годы. «Канун святой Агнесы», оды, «Ламия»
Заключение
Стихи Д.Китса
Фотографиии
more
buy
more
buy

Поэт Англии первой четверти 19 века

Книга

РАННИЕ ГОДЫ И РАННЕЕ ТВОРЧЕСТВО

Хент хочет не только вернуться к характерной для старых поэтов свободе в области версификации, но и к естественности их поэтической речи. Именно это особенно пленило Китса в литературной программе Хента. Его поэтическая реформа показалась молодому поэту революционной. Он не заметил неглубокого, формального характера этой реформы и подчинился ей, так как не выработал еще собственной художественной индивидуальности.

Новый ментор Китса ассоциируется в его сознании со "старыми поэтами», ибо учит его по-иному читать их произведения. Китс ищет вдохновения у поэтов елизаветинской поры, пытается подражать им в тематике, в лексике, в размерах, но приближение его к образцам остается очень внешним.

Тем не менее, если стихи Китса 1816 г. и начала 1817 г. не представляют еще новой эры в его творчестве, они все же, несомненно, явились важным шагом в его развитии. Совершенно очевидно, что немалое значение для него тогда имел Хент, его борьба за терпимость, за свободу от догмы — в политике, религии и искусстве. Разделяя его социальные и литературные взгляды с 1816 г. общаясь благодаря нему с передовыми умами своего времени, Китс отвергает эстетический кодекс классицизма, видя в нем выражение духовной скованности, ограничение прав поэта.

Вместе с Хентом противопоставляя классицизму литературу Ренессанса, Китс в понимании ее (правда, сравнительно короткое время) следовал своему учителю, искавшему в ней, прежде всего искусство, свободное от стеснительных правил, источник радостей и вдохновения. Характерен для такого понимания сонет Китса о поэтах. "Как много бардов,— восклицает он,— золотят пространство времени! Некоторые из них всегда питали мою восхищенную фантазию, и я без конца мог думать об их красотах, земных и возвышенных» («How Many Gild the Lapses of Time», 1816).

Следуя Хенту, Китс подчеркивает неотчетливые, но сладостные ощущения, ассоциирующиеся у него с в прошедших времен: они вызывают представление о «приятных» (pleasing) звуках — «нении птиц, шепоте листьев, голосе вод, торжественном звучании огромного колокола — словом о «приятной музыке». В этих стихах уже нет приподнятой торжественности языка, в них явственно влияние «естественного» языка Хента, его пристрастия к оборотам и лексике живой речи, отвращения к абстракциям и любви к перечислению всего, что ласкает глаз и слух, настраивает на оптимистический лад. Не случайно повторение эпитета «приятный».

В этом стихотворении тоже есть смелые образы (bards gild the lapses of time ... the great bell that heeaves with solemn sound), но мысль еще незрелая и только пробивается сквозь смутность ощущений и случайных ассоциаций. С нашей точки зрения, этот сонет интереснее всего тем, что наглядно показывает, какую роль играют «барды» в становлении Китса как поэта: они стимулируют его эстетическое чувство и развитие его ассоциативных способностей.

Пристальное изучение поэзии Возрождения, с одной стороны, и влияние антиклассицистической теории Хента — с другой, укрепляли поэтическую смелость молодого Китса. В таких стихах, как «Я стоял на маленьком холме» («I stood tiptoe upon a little hill», 1816) или «Если бы ты жила в прежние дни» («Hadst thou lived in days of old», 1816), перед нами сложные, нагроможденные один на другой образы, тяжеловесность синтаксического по строения, изобилие ассоциаций и уподоблений. В этой избыточности образов Ките следует мастерам Возрождения — Шекспиру, Марло, Бомону, Флетчеру, часто дословно.

Однако освобождение поэтической речи от классицистических абстракций на этом раннем этапе нередко сопровождается засорением ее прозаическими и банальными оборотами, которые Китс, идя по пути Хента, отождествляет в те годы с «естественным» языком поэзии. Эти обороты у Китса, как и у его учителя, уживаются с тягой к архаизмам, почерпнутым преимущественно из поэзии шекспировских времен. Примером такого сочетания может служить отрывок из неоконченной поэмы «Калидор» («Calidore», 1816), в которой full loth, aye, ken? anon, withal соединяются с новообразованиями и cловосочетаниями, усвоенными у Хента, вроде elegantly, staringlу, leafiness, soft luxury that nestled in his arms. Перичисляя красоты пейзажа, Китс называет их «приятными вещами» (pleasant things), уверяет, что они «словно приглашают» (look invitingly).

Стихотворение «Сон и поэзия», завершающее сборник 1817 г., приобрело программное значение. Автор скорбит о времени, когда «алтарь воображения» «сверкая и на нашем острове», о тех днях, когда «музы были пресыщены почестями и не имели других забот, кроме как петь и расчесывать свои волнистые волосы.